По настоянию того же Рудольфа Гесса мы помогли организовать там довольно приличный птичий двор, и вручную они засаживают несколько полей чечевицей, картофелем и гречихой. Также прямо на склонах сопок разводят кроликов, благо травы и кустарника там вдосталь. Ведь самое главное — иметь несколько акров плодородной земли. У них даже неплохой конный двор и молочная ферма имеются. Таким образом, особо опасные понемногу превращаются в обособленное государство, не требующее помощи извне.

— Ну, хорошо, — кивнул Бурякин. — Уговорил. Действительно, надо хотя бы взглянуть, как живут последыши Третьего рейха.

— Там большинство наших, Юрий Михайлович, — поправил полковника подчинённый. — Говорят, есть даже настоящие уголовники.

— Постой-ка! — Юрий Михайлович даже остановился. — Послушай, ведь твой остров в официальных документах числится как зона особо опасных заключённых. Так? Почему же ты говоришь, что там есть «настоящие уголовники»?! Будто для острова это невидаль какая-то.

— Именно невидаль! — подтвердил майор. — Заключённые на острове — в основном выдающиеся российские умы. А во времена Второй мировой — и побеждённые братья попали, то есть немцы.

— Говоришь, у нас «в гостях» руководитель «Аненэрбе»? — хмыкнул Юрий Михайлович. — Чем же этот институт так насолил нашему правительству?

— Товарищ полковник! — укоризненно покачал головой майор. — Ни для кого не тайна, что большевики с семнадцатого года всегда и везде желали быть первыми. А кто с нами хоть в чём-то был не согласен — явный кандидат в жители этого острова. Не помню, в каком труде, но когда-то Владимир Ильич процитировал Евангелие: «Кто не с нами, тот против нас!»

— Ты, майор, эту книгу давно не читал, — перебил Бурякин. — Но можно действительно вспомнить, что сказано в Евангелии. Там всё наоборот. Христос говорил: «Кто не против нас, тот с нами». В «Благой вести» отсутствует всякий антагонизм и поиски стрелочников, то есть виновников. Вот в чём секрет энергии слова.