Казалось, опыты захватили его больше, чем меня.

— Дальше! Мы не можем, к сожалению, наблюдать за процессами, происходящими сейчас в ядре клетки гороха. Вам скучно?

— Не то чтобы скучно… Но делать-то что-нибудь надо?

— Вы умеете размышлять?

Жуков смутился.

— Нужно учиться. Сколько вам лет?

— Тринадцать…

— Ого! А вы на голову выше меня. Даже на две. Так вот: ждать результатов скучно, но необходимо. Вы любите симфонии?

— Я все люблю слушать.

— А кибернетикой интересуетесь?

— Что это?

— Это, коллега, — высшее достижение человеческого разума. Я вас введу постепенно в курс дела.

— А я вас научу плавать.

Я отметил, что Жуков без всякого притворства разговаривает со мной, как со старшим, и что мой маленький рост нисколько этому не помешал. Это было приятно.

— Кстати, на время опытов, — сказал я, — нужно забыть обо всем. Об играх, и так далее. Иначе нельзя в науке.

— Это к лучшему, — обрадовался Жуков. — Хоть забудут и обо мне. К Сенашкиным залезли в огород, а виноват я. Свинье глаз подбили, опять я. Так она же Витьку первая укусила. Прямо домой неохота идти. Ругают день и ночь! А тут еще трактор…

— Ну, вот и хорошо. Пора стать человеком своего века. — Я достал тетрадку и ручку. — Сюда вы будете записывать свои наблюдения…

— А если ошибки?

— Это исправимо.

— А как вас звать?

— Зовите меня шефом, — сказал я. — Пойду рубить дрова.

Жуков кивнул и поставил пластинку.

13

Пока я колотил молотком по обуху, симфонии не было слышно, а когда складывал полешки, до меня доносилась тихая, тягучая и какая-то нудная музыка, мешая как следует настроиться на работу.

А Жуков, усевшись по-турецки, слушал ее, что-то записывал и изредка кидал в сторону забора комки земли.