Вот и тебя взяли. Смешно по данному поводу страдать и посыпать голову пеплом… ведь берут не за что, а почему! Кто может знать? Быть может, настал твой черед, или просто так до кучи подгребли… ведь это же стихия! Смешно обижаться на дождь, разве не так? Так что сиди, мой друг, и предавайся философским штудиям, как истинный стоик…»
«Как не так! — отвечал я сам же себе. — Коли был бы я один, так и чего Бога гневить? Крыша над головой есть, положняк в шлюмке плещется (непонятное словосочетание. Прим. Переводчика), интересная компания — чего мне еще и желать? А какие в крестовской библиотеке книги! Правда, приносят тебе вместо Сервантеса самоучитель столярного ремесла, сиречь приложение к Библиотеке для чтения: «Как самому изготовiть домашнiй сервантъ»… но и в этом есть глубокий смысл, да…
Но… как же жена, ребеночек? Эх, эх…»
С досады пнув ни в чем неповинный высокий поребрик,
Передо мной открылся привычный глухой холл первого этажа, без единой двери, зарешеченная шахта до сих пор не пущенного лифта, мимо которой убегали вверх и вниз широкие лестничные марши.
Вверх, это понятно! К жилим этажам, которые в нашем доме начинались со второго… а вот вниз лестница уходила к этажу цокольному, служебному, и на этой лестнице, как кондор, чувствующий падаль заранее, стояла в белоснежном фартуке поверх синей телогрейки наш дворник тетя Капа.
Завидев товарища Лациса, она истово прогнулась в пояснице и угодливо заглядывая ему в глаза, предложила:
— Ай понятые для обыску нужны? Мы завсегда готовые…слесаря из ЖЭКТа еще можно кликнуть.
— Таки не дождешься, ворона! — ласково ответил ей чекист.
Тетя Капа мгновенно построжела лицом, и поджав губы, пробурчала что-то вроде того, что вот, некоторые бывшие буржуины втроем цельную команту в светлых етажах занимают, а пролетарий опять в темном подвале слезы льет!