— Добренький вечерок! Чего изволите из салатиков? Есть бускетта с помидорами и базиликом, баклажан по-пармски с ветчиной, руколла с лисичками…

— А человеческой еды у вас нет? — осторожно спросил её я.

— Ольвье есть! — презрительно фыркнула носом подавальщица.

— Вот! Оливье и несите… — распорядился Лацис. — Побольше, сразу на троих.

— Так вам что, нести целый тазик? — уточнила ехидно официантка, насмешливо блеснув золотой фиксой. — А из горячего чего будете? Остались только телячья печень по-венециански, салтимбока с картофельным пюре, домашние котлетки…

— Хватит! — взмолился Лацис. — Вот, котлетки и несите! Побольше…

— Чего побольше? — уточнила девушка.

— Всего побольше. И чаю, прямо в чайнике. И хлеба?

— Вам какого хлеба — нашего фирменного, горячего фокачо?

— Нам бы черного…Нет, надо повара менять. — с уверенностью констатировал Лацис. — Повар, знаете, у нас здесь из бывших шпионов, он до ареста в итальянском генконсульстве работал. Там и набрался всяких безобразий…Хорошо хоть, эту самую, как её… пиццу, перестал печь! А то сварганит не пойми что — пирог, не пирог?… навалит туда все, что под руку попало, и как это можно было потом кушать? Или одними макаронами душил… Паста, говорит, паста!..А то я не знаю, что такое паста. Паста — она в тюбике…Ей зубы чистят!

Пока мы смотрели вслед ушедшей на кухню официантке (а зрелище того стоило! Как же некоторые барышни умеют интенсивно кормой вертеть! Влево-вправо, влево-вправо, раз-два, раз-два!) Вершинин, задумчиво вертевший в своих тонких, аристократических пальцах вилку, несколько смущенно спросил меня:

— Э-э… а все же, извините меня, старика…но как Вам удалось мою первую задачку решить? Без логарифмической линейки, в уме?