— Андрей Васильевич! — раскинул руки хозяин и поднялся навстречу. — Хоть одна радость случилась. Эй, Сенька! Братчину вели отмыть да наполнить! Давненько я из нее не пивал. Уж и забывать начал, каково это, в руках ее подымать.

— Здрав будь, Иван Юрьевич, — подойдя ближе, крепко обнял побратима князь. — Что-то грустно голос твой звучит ныне. Нечто не ложился еще после вчерашнего пира?

— А с кем пировать? — недовольно дернул себя за бороду боярин Кошкин. — Видишь кого али нет?

Андрей невольно оглянулся, хотя и знал, что в трапезной пусто. В обширной комнате стояли прежние длинные столы, способные вместить добрую сотню гостей, скамья и широкие подоконники позволяли не только сесть, но и вытянуться во весь рост, дабы не уходить из компании для сна. Светильники по углам и под потолком щедро заливали все вокруг ярким светом, но… Но накрытые столы, свет, скамьи — все это было никому, совершенно никому не нужно. Во главе этой роскошной пустоты восседал думный боярин и дьяк Иван Кошкин в одном лишь парчовом халате, расшитом золотой нитью и украшенном самоцветами, и в одиночку потягивал красное вино из прозрачного бокала тонкого венецианского стекла.

Выглядел хозяин дома весьма понурым и уставшим. Всклокоченная борода, синяки под глазами, множество мелких морщинок на сухом лице. Даже мягкая войлочная тафья — и та была сбита набок на гладко выбритой голове.

— И где все? — не понял Андрей, хорошо помнивший, что хоть несколько бояр из их многочисленной братчины, но завсегда столовались или отдыхали в доме лучшего отцовского товарища.

— А нет, — развел руками государев дьяк, пролив чуток вина. — Были, были, да вдруг все и кончились. Мы ведь, брат, возрастом все чуть не погодками случились.