Я попытался проанализировать все, чему стал свидетелем. Судя по всему, этот бесконечный поток людей была армия императора Наполеона. Причем армия французская, в которой служили и представители других национальностей. Какое я к ней имею отношение, я пока не понимал.

Пока я в задумчивости стоял на дороге, сержант предпринял попытку договориться с санитарным возчиком, чтобы тот посадил нас в госпитальную. В отличие от большинства тяжело груженых экипажей и зарядных фур, в ней еще доставало место, чтобы поместиться нескольким седокам. Ренье пошел рядом с санитарной телегой и что-то без умолку говорил. Возчик, краснолицый человек с круглым лицом и обвислыми усами, угрюмо слушал его резоны и отрицательно качал головой.

Наконец Жан-Пьер вспомнил о главном во все времена аргументе, полез в карман и вытащил кошель. Возчик слегка оживился и с интересом в него заглянул, чтобы оценить содержимое. Две серебряные монеты по пять франков его совсем не заинтересовали, и он вновь отрицательно покачал головой. Ренье добавил еще один пятифранковик, но и этих денег кучеру показалось мало. Я уже совсем собрался вмешаться в торг и предложить золотую монету в двадцать франков, но тут движение застопорилось, госпитальная повозка остановилась, и кучер согласился на пятнадцать.

Мы с сержантом сели на какие-то мягкие узлы, лежащие на дне повозки. Ренье сразу закрыл глаза, а я осматривался, пытаясь разобраться в ситуации. С войсками было понятно, они шли куда-то маршем, но оказалось, что кроме военных на дороге много людей в штатском платье, причем не только мужчин, но и женщин. Пока мы стояли в пробке, мимо нас проходили нагруженные каким-то домашним скарбом люди всех возрастов и социальных состояний. Мои размышления прервал начинающийся скандал.