Незнакомец облегченно вздохнул:

— Нет, не ловцы… не ловцы… Слава богам…

Он содрогнулся всем телом, вспомнив ночную охоту и свой бег, петляние по улицам в темноте. Впрочем, для него темнота днем и ночью одна и та же. Как он спасся? Как сумел ускользнуть? Кажется, он перепрыгнул через ограду и упал здесь под пинией, а ловцы помчались дальше, уверенные, что вот-вот настигнут добычу. Он ускользнул. Пока.

— Кто ты? — повторила Ариетта свой вопрос.

— Я — Гимп, бывший гений.

— Гений! — воскликнула она почти восторженно. — Значит, ты говорил с богами, да?

Он кивнул с неохотой:

— Говорил, и довольно часто.

— Ну и как они, боги? Блаженны и вечны?

— Может быть и блаженны, но не вечны. Хотя и бессмертны. Представь, бессмертны, но не вечны.

Он бросал слова, как другие бросают кости — по воле случая, имитируя мысль. Говорил не для того, чтобы высказаться, но лишь затем, чтобы скрыть чувства и опасения. Но это не злило Ариетту. Напротив. Его словесные обманки забавляли ее, как игра.

— Ты ослеп, когда тебя сбросили на землю? Гимп отрицательно покачал головой:

— Я ослеп, потому что потащился вместе с армией Руфина в Месопотамию. Люди придумали для гениев сладкую приманку под названием «римское гражданство». Я облучился вместе с другими. Теперь они умирают в клинике Нормы Галликан. А я метаморфирую. Для начала у меня вытекли глаза. Потом произошла регенерация, но что-то нарушилось, и я не могу видеть. Гении под воздействием жесткого излучения метаморфируют. Так же, как и боги. В этом мы похожи. — Походя он сообщил ей свою тайну. Поймет собеседница, не поймет — новый бросок костей. Ариетта поняла, но не подала виду.

— Если бы я видела богов, — задумчиво проговорила Ариетта, — я бы сложила о них поэму…

— Не стоит тратить попусту время. Лучше угости меня вином, да я пойду.

— Куда? — спросила она насмешливо.

Он не ответил — смотрел мимо нее и хмурил брови.