И он не ушел. Некуда ему было идти. Спустя полчаса он бултыхался в ванне, взбивая густую мыльную пену, и пел охрипшим, каркающим голосом о музыке сфер и небесной тверди. Он не подозревал, что Ариетта стоит в дверях ванной комнаты и не может отвести взгляда от его чеканного профиля. Но профиль — это только половина лица. Половина может быть утонченной, а все лицо — безобразным. Но когда смотришь на прекрасный профиль, об этой двуликости догадываться не стоит. Вообще лучше жить, видя лишь половину мира. Так легче.

Ариетта подошла и скинула тунику. Стояла перед гением обнаженная, а он не видел ее. Но что-то почувствовал — замер, прислушиваясь. Потом вытянул руку и коснулся ее колена. Медленно она опустилась в ванну. Одно слово «гений» вызывает в женщинах вожделение. Они млеют от звука его голоса, они сходят с ума от одного прикосновения, молят об одной-единственной ночи, ничего не требуя взамен, на все готовы, лишь бы побывать в объятиях гения. Ариетта не знала, что влечет ее — необыкновенная красота гостя или его гениальная сущность. Или собственное вожделение, давно не находившее удовлетворения.

«Прикосновение гения"… О, неплохое название для поэмы. Название, скрывающее смысл. Хотя весь смысл пока — хлопья пены на грязной воде и несколько минут Венериных утех на узком неудобном ложе, которые не принесли ей наслаждения…

Закутавшись в халаты из махрового хлопка, они расположились в триклинии. Пили кисловатое, терпкое красное… без имени существительного — одних прилагательных вполне хватит для определения сути.

— А ты кто? — Он улыбнулся, и эта улыбка давала понять, что она может насочинять многое, почти все… и ничего. Правда и вымысел были для него равнозначны.

— Пишу стихи. Иногда. Когда скучно.

— А когда влюблена?

— Не была влюблена лет сто.

— Я тоже. Выпьем за нелюбовь. Они выпили.

— Нелюбовь — это выше, чем любовь? — попыталась сыграть в игру гения Ариетта.