— Ты сражался в американской армии во Вьетнаме? — заинтересовался Борковский.

— Нет. Американцы готовили Морских пехотинцев Вьетнама, а мы хотели всех их прижучить.

— Хмм. Так в какой армии ты был?

— В польской! Немцы были нашими союзниками. Какой-то урод вопил мне Heil Hitler, а я ему отвечал...

Борковский снова обменялся взглядом с техником.

— И еще вся эта ругань, ну, знаете... Все в этом сне так ужасно выражались.

— Ну, это как раз можно поправить. — Техник склонился над анализатором. — Все ругательства сейчас сотру.

Вишневецкий поднялся, разминая онемевшие мышцы. Он подошел к стулу со своими вещами и начал одеваться.

— Спасибочки вам за такой украшатель снов! — рявкнул он. — «Любой может видеть сон о то, о чем желает мечтать» — с издевкой процитировал он планируемый рекламный слоган. — Война, страх, вонь, вульгарные выражения, отрезанные уши и убийства... Теперь уже доступно для всей семьи!

Техник захихикал. Борковский закусил губу.

— Кстати, ты там тоже был. — Вишневецкий наконец-то справился с рубашкой.

— И кем же я был?

— Конюшим, оперативным командиром двухсоттонной самоходной пушки.

— Слушай, Ярема...

— Не Ярема, а Иеремия. — Вишневецкий надел ботинки. — Можно, Джереми. Князь Иеремия Шестнадцатый Вишневецкий. — С довольным выражением на лице он направился к двери. — Только одно это вам и удалось, ребята...

— Погоди... Вечером придешь? — Борковский кинулся за приятелем, схватив новый диск. — Сегодня будет «Эротический сон о красивейшей в мире женщине».

АВСТРО-ВЕНГЕРСКИЙ транспортный самолет с четырьмя двигателями, шкода «Брамбор» сел в токийском аэропорту на удивление легко.