Вишневецкий переключился на другой канал. Голос с явным американским акцентом тут же известил:
— Польские, литовские и еврейские солдаты! Вы не надо сражаться за прогнилая так называемая Жечпосполита Трех Народов! Вам самое милое дело сдаваться. Мы для вам пускаем Ханку Ордонку, чтобы вы подумать, что делаете...
Шикарно вражеская пропагандистская радиостанция, по крайней мере, крутила Ганну Ордонувну вместо траурных маршей по причине смерти Любомирского, как официальные станции, или союзной «Лили Марлен», которая уже проела плешь на немецких станциях.
— Любовь тебе все простит... — зазвучали аккорды новейшего шлягера польской певицы.
Вишневецкий вынул золотой портсигар. Сигарета была совершенно безвкусной, как и всегда в этой чертовой сырости, сраной температуре, в долбаном Тонкине... он мечтал лишь о глотке холодного пива. Сейчас глядел на три дымовых столба, которые сам же и вызвал на противоположном холме. Те уже упирались в небо. Сраный американский Вьетнам!!! Сраная, никому не нужная война.
— Прерываем слушать музыку, чтобы передавать военные сообщения, — объявил голос с сильным американским акцентом. — Германский войска понесли ряд поражений и быть отброшены за сто миль от Пекина. Генерал Хайнричи убегать быстрее, чем его штаб...
«Блин... — подумал Вишневецкий. — Наши уже под Пекином?»
— Войска польский понесли поражение в воздушной войне над Сайгон-Сити. Лоси VII понесли огромные потери, бомбардируя госпитали, детские сады, аптеки и невинные люди. Сбито более сто машин...