«Значит... наши сравняли Сайгон с землей».

— Литовцы как зайцы бегут из-под Дьен Бьен Фу.

«Литовская пехота наконец-то заняла эту дыру... теперь остается только...»

— Теперь остается только ждать дня окончательного поражения! Предыдущего ведущего заменила женщина, намного лучше справляющаяся с польским языком. — Силы ВьетДем сконцентрировались в портах дельты Меконга! Лоси VII в таких условиях совершенно неэффективны. Этот произведенный в умеренной климатической зоне бомбардировщик во влажном климате оказался ненадежным. Неспособный к каким-либо эффективным действиям, он пробуждает только смех и сочувствие у пилотов Морской пехоты Вьетнама! Ваша пропаганда скажет вам, будто бы Да Нанг был уничтожен «Зубрами». Это совершенная ложь! Японские истребители не обладают таким радиусом действия, чтобы прикрывать несчастных польских самоубийц... Даже захватив Гаваи, Япония не в состоянии обеспечить вам какую-либо поддержку!

Вишневецкий раздавил окурок на броневом борту орудия, отключил интерном из гнезда у люка сквозь узкое отверстие влез во внутренности «Огненноглазой». Боооооже... «Огненноглазой», совершенно точно называемой солдатами «Сортиром». Внутри царил настолько неправдоподобный смрад, что кишки полезли к горлу.

Экипаж тоже слушал враждебную пропагандистскую радиостанцию. Сообщения с фронтов сменились шлягером Александра Жабчиньского «Ах, как приятно». Один только старший оруженосец Исаак Ронштейн жаловался вслух на свое еврейское происхождение:

— ...Ну, ясен перец, у меня имеется дядя в Ванкувере. Когда туда доберутся «Зубры» и разбомбят его насмерть, что я смогу сказать семье?...

— Ага, так у тебя дядя в Ванкувере! — рявкнул Вишневецкий. — А водяра где?

Кронштейн, не говоря ни слова, подал ему фляжку.

— «Зубры» туда не долетят... — успокаивал Исака Юрек Жук. — Ни за что в жизни! Японцы не позволят нам воспользоваться базами в Перл-Харборе.