— Езус-Мария, да где же вельтхальтеры? — Жук явно не доверял способностям радиотелеграфиста Дембека.

— Отъебись!

— Сам отъебись!!!

— Мясом не бросаться! — Это был Борковский. — Давай шесть штук вокруг зоны высадки!

— Так у нас ничего не останется!

— Исполнять!

— Пинг, пинг, пинг... пинг... — произнесло трехсотмиллиметровое орудие «Сортира», а точнее, прерыватели у них в шлемах. Вишневецкий напялил противогаз, потому что тем чем-то, что возвышенно называли «воздух», внутри «Огненноглазой» дышать было уже невозможно. Пинг, пинг...

— Я голый!!! — завопил Раппапорт в интерном. То есть, противопехотных снарядов у них уже не было.

— Давай фугасные. — Борковский в дыму пытался найти консоль связи. — Вавржинович, курва... перегружай!!!

— А хрен там! — раздалось в наушниках. — Меня выгнали на предполье... долбаные «Семинолы»...

Из-за прерывателей они не слышали ничего, что происходило снаружи. По-видимому, вьетнамские «Семинолы» хорошенько подготовили сброс, раз Вавржинович опасался выставлять нос из кустов.

Пинг, пинг, пинг...

«Сортир» тяжело двинулся назад, пытаясь увернуться от ракет вьетнамцев. Пинг, пинг... Один вертолет был буквально распылен в воздухе трехсот миллиметровым фугасом. Примитивный компьютер «Сортира» справлялся на удивление хорошо.

— Ou yeeeeesss... Tonkin boys! Isn’t?

— Раппапорт... прекрати болтать по-еврейски.

— Это был американский, пан офицер!

— Тогда говори по-еврейски... Лишь бы я хоть чего-нибудь понимал.

— Ваааааааааааааааа!!! — завыл Дембек у консоли связи. — Вельтхальтеры!!!

— Никогда я еще так не радовался при виде немцев.

— Швабы, мать их ѐб... Welcome here! Yes, yes, yes!!!