Это был Борис Феодорович Годунов, воспитанный во дворце и с самого детства сделавшийся любимцем и грозного Иоанна, и храброго сына его, коего был на два года старее и служил тому товарищем по отроческим играм. Необыкновенная красота, величественный вид, редкий ум и приятное обхождение отличали Бориса еще в цветущей молодости, когда, как воспитанник царский, он находился в числе страшных опричнииков. Никогда не участвуя в их жестокостях, он являлся, как утешительный ангел, к несчастным, которые страдали от бесчеловечных поступков ужасной дружины, помогал им деньгами, облегчал им судьбу нежным участием, иногда осмеливался просить за них Иоанна, и даже многие говорили, что он первым подал мысль царю об уничтожении опричнины.

Но, прежде чем перейти к ужасным событиям 13 ноября 1581 года, явившим в ярком свете как горестные последствия неумеренного гнева, так и подвиг верноподанности и самоотержения, вернемся к семейственной жизни царевича Иоанна.

Как уже упомянуто было выше, царевич лишился двух жен: первой – из рода Сабуровых, второй – из семейства Петровых-Соловых и на двадцать шестом году вступил в брак с боярышней Еленой Шереметевой.

Юная супруга царевича, происходя из знатнейшего среди семейств российских, отличалась не только цветущей красотой, но также и кротостию нрава в сочетании с беззаботной веселостью, присущей ея летам. Мудрено ли, что Иоанн всем сердцем привязался к милой подруге своей, и вскоре союз этот должен был увенчаться рождением наследника. Душа царевича была преисполнена ликования, да и все кругом радовались будущему умножению царственной отрасли, однако кто мог знать знать, что способно возбудить ярость грозного царя? В некий роковой час Иоанн, войдя в покой невестки своей, увидел ее сидящей в окружении сенных девушек, одетой в легкое домашнее платье, что пристало деликатному ее положению, а не в полном роскошном облачении, предписанном обычаям двора. Разгневанный царь вскричал, что таковой наряд позорит сан царевны и оскорбляет его царское достоинство. Подобными суровыми словами порицал Иоанн Васильевич царевну Елену, которая лишь заливалась в ответ горькими слезами, служанки же ее и ближние боярыни были ни живы и не мертвы от страха.