— Готов!

Штабс-капитан Изварин бросил на двенадцатой секунде — помариновал изрядно, — причем бросил не вверх, а скорее вперед, что делало выстрел еще сложнее. У края палубы уже столпился технический персонал, люди из палубных команд, понаблюдать за бесплатным представлением — но я не обращал на них внимания, я вел стволом автомата за еле видной блесткой проклятой жестянки…

Самое главное при такой стрельбе — уловить то самое, почти неуловимое мгновение, когда предмет начинает падать. Перед этим он на долю секунды как бы замирает в воздухе — и вот тут надо стрелять. Если стрелять по летящей банке — неважно, вверх она летит или уже вниз, — попасть можно, только если соблаговолит фортуна…

Уловив момент, когда жестянка — размером она казалась не больше мухи — солнечным зайчиком застыла на мгновение над спокойной водной гладью, я нажал спуск. Автомат привычно дернулся — и зайчик метнулся словно бы в небеса, подстегнутый пулей.

Попал…

— А-а-ставить! — донеслось сзади, бас говорившего своей тональностью и мощью походил на низкий корабельный гудок.

Я обернулся — позади, рядом со штабс-капитаном, стоял дородный бородатый офицер в форме капитана первого ранга. На меня он не обращал ни малейшего внимания…

— Штабс-капитан Изварин, что это за стрелковые экзерциции на палубе?! Где порядок?! Извольте объясниться!

— Пополнение принимаем, господин капитан!

— Пополнение… А тира и спортзала для этого уже недостаточно?

— Никак нет, господин капитан!

— Эх, Изварин… — вдруг сменил тон капитан, — не дослужиться тебе до черных орлов

— Попал, господин капитан! Я… На дюжину шампанского….

— Куда его планируешь?

— В первый экипаж,

— В первый? Там же севастопольские все.

— Ну, вот и проявит господин лейтенант свою силу воли, как только что проявил свои способности к стрельбе… — недобро усмехнулся штабс-капитан…