Он услышит, взвоет, горестно, надрывно,

Посохом ударит голову седую,

Головой поникнет, затрясется в плаче:

«Ой, очаг мой рухнул, сыновья родные!

Рухнул, раскололся, Хундаджер, Ханджери!

Кто меня оплачет, все еще живого,

Отнесет к могиле и в нее зароет!..»

Слушайте, старые! Слушайте малые!

Вторьте поющему песнь величальную,

Вторьте поющему дружно и слаженно!

Заплутал в тумане Кабутдзав Мулдарты.

У ручья лесного он остановился

И стоял в раздумье, конокрад матерый.

(Воровал коней он в Кабарде богатой.)

Взял его на мушку, на прицел Хасана:

«Берегись, спасайся, Кабутдзав Мулдарты!»

Кабутдзав мгновенно пистолет свой вскинул,

Но еще скорее выстрелил Хасана.

Пуля угодила между газырями,

Грудь разворотила, меж лопаток вышла.

Крепок был огромный Кабутдзав Мулдарты:

Все стоял, не падал, на ногах держался.

Наконец свалился, как тот сноп тяжелый

С зернами литыми в золотых колосьях.

На траву свалился, на лесную зелень,

На земле лежал- он, Кабутдзав Мулдарты…

Не позвал он брата, мать свою не вспомнил,

О жене красивой думать не подумал,

Каменное сердце, Кабутдзав Мулдарты…

А жена в ту пору шнур сплетала тонкий,

Чтоб сметать застежки для его бешмета.

Солнце шло к закату. Косерхан Мулдарты

Дверь во двор открыла, на порог уселась,

Шелковые нити в тонкий шнур сплетая…

Подошел петух к ней, ражий, красноперый,

Подошел вплотную, к самому порогу,

Крыльями захлопал, заорал по-курьи,

Заорал истошно – не к добру такое!

Косерхан в испуге на ноги вскочила,

Петуха поймала, голову свернула

И в навоз лежалый птицу зашвырнула.

«Ой, беда случится в нашем отчем доме!..»

За отца не бойся, не за мать тревожься: