Я тоже хочу увидеть живого Пушкина…» «Мне не до Пушкина, Жанночка. Меня интересуют только деньги из моих мозгов. И при этом не рисковать, по крайней мере, тобой.» «Ага, значит, риск все-таки есть?» «Конечно. В нормальном обществе к подобной экспедиции вместо такого дилетанта годами готовили бы профессионального разведчика. С легендой, каким-то достоверным диалектом той эпохи, документами, наконец…» «Вот. А у тебя, кроме типично еврейской физиономии и твоего прекрасного роста, ничего нет. Тебя могут повязать попросту за то, что ты проник в столицу без разрешения — из-за черты оседлости…» «А я снова сбегу обратно. Пусть ловят…» «Я тут с ума сойду от страха в ожидании твоего возвращения… Будь осторожен, Арончик!.. И чуть что — немедленно обратно в наше измерение…» «Без золота?.. Вот что, ты подожди меня здесь час, замри на этой скамейке и не высовывайся. А потом спокойно иди спать. Если я сразу не вернулся, значит все в порядке, я сублимировался. Вернусь не позже, чем завтра вечером.» «А если ты вообще никогда?..» «А вот тогда ты и поплачешь. Пока же оснований нет никаких.»

* * *

«Ну, что? — кинулась Жанна к внезапно возникшей из подворотни родной долговязой фигуре в театральном наряде российского мастерового.

Арон затравленно оглянулся и кинулся к баулу с обычной одеждой. Говорить он не мог, беспомощно открывая рот и икая. Он стал лихорадочно, прямо на скамейке переодеваться. — Господи, что с тобой? У тебя же получилось, раз тебя не было сорок минут! Говори же!..» «Я… ничего не понимаю, — произнес он, наконец. — Но боюсь, что мы напрасно потратили деньги и время на поездку в этот Санкт…» «Тебе не удалось попасть в прошлое?» «Нет. Я незаметно сублимировался на этой же площади, рядом с сенным базаром.