— Привет, Сэм!

Чтобы узнать меня, ему понадобилось какое-то время, так как перед баней он снял контактные линзы. Но после усиленной мимики лица расцвел улыбкой:

— Юл! — воскликнул он. — Как тесен мир! Я ужасно рад тебя видеть!

И протянул руку, чтобы взять меня под локоть, по-настоящему сердечно, как я и ожидал. Помимо всего прочего в Флавии Сэмюэлусе мне нравится то, что он меня любит.

А другая его черта, которая мне тоже страшно нравится в нем — это факт, что хоть мне он и конкурент, при всем при том является для меня живым и неисчерпаемым источником идей. Дело в том, что Сэм тоже пишет научные романы. Но, тем не менее, он не раз помогал мне разобраться в научной проблематике моих произведений. Посему, когда я услыхал от сицилийца имя Сэма, мне сразу же пришло в голову, что именно он более всего и пригодился бы мне в сложившихся обстоятельствах.

Сэму уже как минимум семьдесят лет. Он совершенно лысый, а на макушке у него большое коричневое старческое пятно. Кожа на горле обвисла, а веки сами падают на глаза. Но, разговаривая с ним по телефону, ни за что об этом не догадаешься. У Сэма энергичный, звучный голос двадцатилетнего юноши, равно как и ум: ум исключительно интеллигентного двадцатилетнего юноши. Он весьма легко приходит в восторг.

Это усложняет массу вещей, поскольку ум Сэма работает быстрее, чем следует. Поэтому с ним бывает очень трудно объясняться, так как он обычно забегает на три-четыре предложения перед собеседником. Случается, что то, о чем он говорит с тобой — это не ответ на твой последний вопрос, но на тот, о котором ты еще не успел и подумать.

Истина неприятная, но романы Сэма продаются лучше моих, и только его очаровательная личность — причина того, что я еще не возненавидел его за это. Над всеми нами Сэм имеет то преимущество, что он профессиональный астроном.