Естественно, я стал писать научные романы; больше ни о чем понятия у меня не было. Как только заработал первые деньги за фантастику, тут же бросил должность секретаря посла с западного полушария и попытался жить исключительно литературным трудом.
И мне это даже неплохо удавалось. Скажем, могло быть и хуже. А уж говоря точнее, я держался на некотором, пусть не всегда и ровном по значимости, но уровне — два романа в год. Причем, свое хобби — красивых женщин, как, например, Лидия — мог удовлетворять благодаря дополнительному заработку, когда мои книжки дожидались театральной или телевизионной постановки.
Именно тогда и стали поступать сигналы от Олимпийцев, и производство научных романов предстало в совершенно новом свете.
Понятно, это было самым сенсационным известием за всю историю человечества. Выходит, существуют и другие разумные существа, населяющие окрестности звезд нашей Галактики. Только мне никогда не приходило в голову, что это событие повлияет на меня непосредственно, если не считать первоначальной радости и восторга.
А ведь сначала, действительно, была радость. Мне удалось проникнуть в ту самую радиообсерваторию в Альпах, где были записаны первые сигналы, и я слыхал их собственными ушами:
бип УА бип бип ИИ бип УА бип бип бип ИИ бип ИИ бип УА бип бип бип бип ИИ бип ИИ бип ИИ бип УА УУУУ бип ИИ бип ИИ бип ИИ бип ИИ бип УА бип бип бип бип бип
Это сейчас все кажется совсем простым, но понадобилось какое-то время, прежде чем кто-то додумался, что означают эти первые сигналы Олимпийцев.