- Лучи Солнца, - сказал он, окончательно запутавшись. - Лучи Солнца… Ты знаешь, Яна… Товарищ Коллонтай утверждает… что когда молодой мужчина и молодая женщина… совершенно естественно… стакан воды… - и зашарил горячей рукой уже под рубахой ее, по ее груди, по телу, которое вдруг, несмотря на яркий солнечный свет, покрылось пупырышками. Она вскочила и уперла руки в бока.

- Послушай, ты, попович! Не знаю, как там у вас в городе, а у нас все как у людей. Хочешь - садись в лодку, гребем обратно, падаем бате в ноги, идем к отцу Йожке…

- Но, Янка, - сказал он, тяжело дыша, - это ж предрассудки. Поповские предрассудки.

- А вот дам тебе веслом по голове, будут тебе поповские предрассудки! Ладно. Давай сталкивай лодку… Поплыли.

Она наклонилась, чтобы забрать жбан с квасом, зарытый в холодный песок у кромки воды, потом подобрала юбки, из вредности высоко заголив крепкие белые ноги, и прыгнула в лодку.

Зудел один комар, и писк его далеко разносился над водой. Потом к нему присоединились другие, и вот уже маленький черный столбик кружится над темной водой, сворачиваясь, разворачиваясь. Никодим хлопнул себя по лбу, оставив кровавый след.

- Почему тебя не кусают?

- Есть такая трава… я тебе ее покажу. Потом.

Солнце село, вода вспыхнула сначала золотом, потом серебром. Туман накатил на нее, потом собрался в комки и поднялся к небу, превратившись в легкие белые облака.

- Куда мы плывем? - спросил он растерянно. - Домой?

- Ты ж хотел к зеленым людям. - Она подняла весло, стряхивая с лопасти серебряные круглые капли.

- Янка, это уже не смешно.

- Я и не смеюсь. Дывысь… вон, в небе.

- Облако?

- Это не облако. Это чья-то душа… Ищет дом. Их много сейчас таких… все летают, все ищут.

- Фантазерка ты, Янка, - сказал он, уже начиная раздражаться. - Поворачивай.

- Дурень ты, - сказала она добродушно.

Плеснули весла. В темной воде пролегла серебряная дорожка, и кто-то ворочался в этом серебре.