- Рыба? - спросил он.

Она молча покачала головой.

- Выдра? Водяная крыса?

- Русалка, - сказала она равнодушно. - Ишь, разыгралась.

Темное, оставляя за собой треугольный серебряный след, подплыло к лодке, и он увидел бледное лицо с темными ямами глаз. Волосы липли к щекам, ко лбу. Он отпрянул.

- Лодку-то не качай, - сказала она.

Из воды высунулась белая рука, уцепилась за борт лодки длинными белыми пальцами. Лодку качнуло. Янка, размахнувшись, стукнула по пальцам веслом, и рука, сорвавшись, упала в воду с рыбьим плеском. Белое тело, развернувшись и качнув напоследок лодку еще раз, ушло в глубину, плеснув темным хвостом и обдав их фонтаном холодных брызг.

- Это же русалка, - сказал Никодим.

- Ну, - согласилась Янка.

- Русалка. Настоящая русалка.

- Бабьи сказки? - насмешливо спросила Янка, уводя со лба мокрую прядь.

- Их не бывает, - сказал Никодим. - Точно. Не бывает. Ты надо мной подшутила, признавайся? Какая-нибудь твоя подружка…

- Ты что? - удивилась она. - Совсем дурень?

На темных отмелях шумели темные ивы, клонили головы к воде, лодка плавно шла по стремнине. Янка вздохнула.

- Говорят, - сказала она, - если плыть вот так, по лунной дорожке… вот так… плыть и плыть, можно…

- Что? - спросил он почему-то шепотом.

- Попасть в другое место.

- Какое?

- Никто не знает.

Плеск весел. В дальних камышах кто-то заворочался и ухнул. Никодим сказал:

- Это все-таки была рыба.

- Может быть, - равнодушно ответила Янка.

- Или выдра.

- Ага. Или выдра.

Вода была черной, но там, где лодка рассекала ее, на изломе, отсвечивала маленькими бледными полулунами. Иногда нос лодки разрезал плавучие островки мусора - стебли камыша, перепутанные с травой, ивовые листья, похожие на маленьких темных рыбок.

Далеко за окоемом зарница багряной лентой обняла темный лес, острые зубцы елей взметнулись вверх на фоне дрожащего, свивающегося в кольцо света.