- Ось, вон он. - Она показала подбородком. - Огненный змей. Они всегда на Успение прилетают. Они к вдовам ходят. Оборачиваются людьми и ходят. А вдов сейчас много, ох много.

- Зарница, - сказал он. - Просто небесное электричество. Электричество, Янка, это ого-го что такое.

- Батя привез однажды лампу, - сказала она. - Говорил, електрическая. Нажали на пимпочку, а она не горит.

- Конечно не горит, - сказал он серьезно. - Для этого нужны особые провода. И еще электростанция, чтобы вырабатывать электричество. Я тебе потом объясню.

Она пожала плечами, одновременно налегая на весла:

- С керосинкой проще.

Никодим помолчал, потом спросил:

- А русалки нас больше не тронут?

- Не-а, они сейчас сонные.

- А этот ваш… дурачок?

- Так то ж на Иванов день.

С весла сорвалась капля, ударила по воде, и где-то внизу, из-под воды, ей ответила тихая, но частая барабанная дробь.

Он вздрогнул. Она усмехнулась, зубы блеснули в темноте.

- Это ж рыба. Вьюн. Такая рыба, болтливая дуже.

- Куда твой отец увез этих… недобитков?

- Людей, - сказала она терпеливо.

- Людей.

- Я ж говорю, на тот берег.

- А что там?

- Не знаю. Батя говорит, если долго плыть… а потом ехать, будет большой город. Он говорит, там, в этом городе, женщины летом ходят с парасольками.

- Парасольки?

- Да, такие шляпки на палочках.

- А, зонтики. От солнца. Это буржуазное украшение. От дождя - другое дело.

- Это чтобы солнце не пекло, дурачок. Когда солнце голову напечет, с человеком знаешь что может быть?

Она помолчала и оглянулась через плечо:

- Вон, дывысь.

- Что там?

- Заячий остров.

Еще несколько сильных гребков, и лодка бесшумно заскользила по зарослям высокой травы, растущей прямо из воды. Трава расступалась перед носом лодки и смыкалась у нее за кормой. Луна висела над дальним берегом как круглое красное зеркало, отражающее невидимый отсюда пожар.