Поздними вечерами и ночами в этих домиках, случалось, находили приют влюбленные парочки: императрица смотрела на это сквозь пальцы и даже посмеивалась. Но в сумерках павильоны обычно стояли пустыми и казались большими игрушечными домиками, которые ребенок-великан бросил в саду.

В тот вечер в один из павильонов друг за другом проскользнули две фигуры в длинных темных плащах с капюшонами. Осень в Царском селе выдалась теплой, но вечерами уже чувствовалось скорое приближение холодов, так что подобная одежда не вызвала бы особого удивления у случайного свидетеля. Впрочем, вокруг было темно и тихо.

— Есть новости? — спросила по-русски одна из фигур.

Голос был женский, не слишком высокий, да и говорила незнакомка почти шепотом.

— Кажется, да, — отозвалась вторая тоже очень тихо. — Катрин со дня на день подпишет манифест о передаче трона Александру в обход законного сыночка.

— Нужны какие-то дополнительные меры? Средства?

— Меня беспокоит ее здоровье, но кажется, удара удалось тогда избежать. Вы во время доставили мне нужные лекарства. Пока их достаточно. Но, возможно, нужно будет устроить приезд какого-нибудь „иноземного“ врача для более тщательного обследования.

— Это не проблема. Думаю, к нашему следующему контакту все будет подготовлено и мы договоримся о деталях. Как все-таки неудачно вышло, что она решила пристроить вас к внучке, а не оставила полностью при себе.

— Нет худа без добра. У меня появилось больше свободы в передвижении, да и круг общения расширился самым естественным образом. К тому же моя воспитанница — любимая сестра Александра, а для будущего это может оказаться чрезвычайно полезным.