— Вы правы. Теперь вот еще что. Я привезла новый прибор, он еще не очень обкатан, но его будут испытывать все агенты. Вот, наденьте на шею.

— Что это?

— Устройство для записи разговоров. Заряда должно хватить на полгода — теоретически, памяти тоже. Потом поменяем. Как вы понимаете, это может оказаться неплохим помощником…

— Неплохим? Бесценным! Я остерегаюсь вести записи, потому что здесь все следят за всеми, и в моих вещах несколько раз кто-то рылся.

— Но Катрин вам, кажется, беспредельно доверяет?

— Здесь может действовать не только она… Как умело сработано, не отличить от обычной ладанки.

— Мы решили, что золото вызовет слишком пристальное внимание к вашей особе: слишком богато. Материал стилизован под серебро…. Ну, нам пора расставаться.

— Сигнал экстренного вызова прежний?

— Да, и места встречи мы тоже пока не меняли. В Царском это вот здесь, в Петербурге — боковой вход на галерею, в Павловске — часовня.

— Гатчина по-прежнему под запретом?

— Только в самом крайнем случае и как можно дальше от дворца. Павел ведь по-прежнему непредсказуем?

— Увы…

— Ну, счастливо, Мария. До следующей встречи.

— Спасибо, Анна. До свидания…

Обе фигуры беззвучно растворились в темноте царскосельских садов…»

— Ваше высочество, — слышался где-то сзади голос фрейлины, которая пыталась вернуть Като в ее комнаты. — Выше высочество, где вы?

Но восьмилетняя Като уже отлично знала все дворцовые переходы и закоулки, чтобы надежно спрятаться от своих воспитательниц. К тому же сегодня всем было не до нее: через несколько минут начнется церемония обручения старшей сестры, Александры, с королем Швеции Густавом. Сама невеста, ее родные и все придворные уже собрались в тронном зале, ждали только императрицу Екатерину и молодого короля.