Сегодняшний вечер был как раз таким, когда, кроме Марии, императрице никто не был нужен. Тихая беседа, гадание на картах, в котором девушка была великой искусницей, какой-то особый легкий массаж перед сном, после которого императрица спала куда лучше обычного. Да, неоценимое наследство ей оставила беспутная Парашка Брюс, упокой Господи ее душу.

Тихий стук в дверь прервал воспоминания императрицы. Мария появилась, как всегда, быстро и почти бесшумно.

— Садись, милая, — ласково обратилась к ней Екатерина. — Что-то устала я нынче.

— Ваше величество не щадит себя. Не только нынче, вчерашнего дня хлопотали без передышки, да и до этого…

— Так ведь рожала эта дуреха, невестка моя. Тяжело на сей раз рожала. Я думала — мальчик…

— На все воля Божья, — тихо ответила Мария. — Добавить в чай отвар? Я принесла.

Мария умела, ко всему прочему, делать какие-то травяные отвары, успокаивающие нервы, облегчающие тяжесть в желудке, исцеляющие легкие простуды.

— Добавь, милая. Была бы ты мужчиной, сделала бы тебя своим лейб-медиком.

— Спасибо, ваше величество, только я не врач.

— Да знаю. Только от тебя толку больше, чем от всех этих коновалов. Ты невестке моей отнесла снадобье свое целительное?

— Как всегда, ваше величество. Но боюсь…

— Что?

— Их высочество великая княгиня мои отвары не жалует.

— Что так?

Мария позволила себе слегка усмехнуться:

— Боится, наверное, отравы.

— Дура моя невестка! — резко отозвалась Екатерина. — Дурой была, ею и осталась. Хотя и корчит из себя просвещенную особу.

Императрица имела в виду балы, которые устраивала Мария Федоровна еженедельно по понедельникам и субботам, чтобы развеяться и оживить жизнь «второго двора», в Гатчине. Иногда любителями высокой словесности на сцене гатчинского театра ставилась комедия или устраивался вечер, посвященный литературным дискуссиям, в котором принимали участие заезжие литераторы. Библиотека дворца насчитывала сорок тысяч книг.