Зина давно заметила, что современные дети раздражали главного режиссера. Он не прощал им ничего: ни громкого смеха, ни оброненного в зале номерка, ни странного, как ему казалось, стремления обязательно осмотреть в фойе фотографии, а некоторые потрогать руками, обязательно попить фруктовую воду в буфете, обязательно сходить в туалет.
-- Мне кажется, что спектакль для них вовсе не самое главное, -- сказал он однажды Зине.
-- Вы были ребенком? -- спросила она его. Николай Николаевич задумался, словно бы вспоминая.
-- Таким не был, -- ответил он. -- А эта их манера заглядывать в зал до звонка?
Когда Николай Николаевич погоревал на комитете о том, что современные дети взрослеют не так уж рано, Зина сказала:
-- И правильно делают. Куда торопиться?
-- И все же чем скорей они приобщатся к большим философским мыслям и большим человеческим переживаниям, даже страстям, тем будет лучше! --воскликнул Николай Николаевич. -- Тем скорее они станут людьми!...
Он часто говорил о том, что дети с годами должны стать людьми. Зина однажды возразила ему: "Они давно уже люди, Николай Николаевич!" Но на комитете она промолчала.
А Николай Николаевич заговорил о ранней трагедии Шекспира. Он знал имена всех актеров, которые когда-либо с успехом исполняли роли Джульетты и Ромео, а с некоторыми из них даже был знаком лично. Имена великих английских и итальянских актеров он произносил так, как они произносятся в Англии и Италии, поэтому Зина известные ей имена либо узнавала с трудом, либо вовсе не узнавала.