-- Ну что же, он ищет... Пойми: он должен сказать свое слово, а не просто продолжить то, что прекрасно говорил зрителям Петр Васильевич. Фактически он должен вступить с Петром Васильевичем в соревнование. А это нелегко! Прости меня за громкие фразы, но я должен доказать тебе. Ты простишь меня, а?

-- Прощу.

-- Так вот... Он стремился создать в театре атмосферу, которая необходима именно ему, для его творчества. Теперь эта атмосфера, по-моему, создана.

-- Дело -- за творчеством! -- отрезала Зина.

-- Может быть, и вы, Иван Максимович, придете на комитет? -- предложил Костя.

-- Не надо... Пусть от имени стариков будет один Николай Николаевич. Я думаю, что ваш замысел очень устроит его: Шекспир, классика!... Коллектив надеется на него. Ждет. И ты, Зиночка, не убивай, пожалуйста, эту надежду... на завтрашнем комитете.

-- Посмотрим, -- сказала Зина.

Выйдя в фойе, она с сожалением взглянула на Костю:

-- Я вижу, ты только в сказках бываешь зубастым.

-- Чтобы найти с человеком общий язык, не обязательно показывать ему свои зубы, -- мрачно сформулировал Костя.

***

На комитете Зина не выступала. Да и вообще, кроме Николая Николаевича, там, по сути дела, не выступал никто.

Только вначале Костя рассказал про анкету, продемонстрировал последний номер областной комсомольской газеты с заголовком на полполосы: "Зритель проголосовал за любовь". И познакомил главного режиссера с замыслом комсомольцев.

Николай Николаевич поддержал его сразу, не задумавшись ни на минуту. Он поправил свои манжеты, поднялся и протянул руки навстречу членам комитета, словно хотел заключить их в объятия.

-- Это прекраснейшая идея! Именно такой спектакль может стать визитной карточкой молодежи нашего театра.