Ксения Павловна была дома одна. Она встретила Зину с какой-то особой тревожной радостью.

-- Заходите! Скоро придет Николай Николаевич! Его вызвали на заседание комсомольского комитета...

-- Пригласили, -- поправила Зина.

-- Ну да... Конечно же пригласили. Я волновалась... Я всегда волнуюсь, когда его куда-нибудь вызывают. Пока он не позвонил, я сходила с ума!

Зина смотрела на растерянную, трогательно-беззащитную Ксению Павловну и думала, что ни за что не сможет стать злым гением этой женщины. "Зачем я нападаю на Николая Николаевича? -- неожиданно подумала она. -- Ведь еще ничего неизвестно. У Ивана Максимовича опыт общения с главными режиссерами гораздо больше, чем у меня. И он ждет... Он надеется. А меня, как всегда, заносит!"

-- Пойдемте ко мне, -- предложила она Ксении Павловне. -- Ничего существенного у меня дома нет. Но есть чай с конфетами и пряниками. Я переняла у своих дорогих зрителей любовь к дешевым конфетам и мятным пряникам. Им ведь все равно: леденцы или трюфеля, было бы сладкое!

-- И мне все равно, -- сказала Ксения Павловна. -- Но скоро придет Николай Николаевич... Мы бы все втроем посидели. Это было бы для него сюрпризом!

-- Не сомневаюсь, -- сказала Зина. И тут же подумала: "Зачем я опять?..."

-- Я очень хочу, чтобы вы были друзьями, -- почти что с мольбой произнесла Ксения Павловна.

-- Я плохо училась по математике, -- сказала Зина. -- Но некоторые формулы запомнила на всю жизнь. Вот, например: две величины, порознь равные третьей, равны между собой! Мы с Николаем Николаевичем порознь любим вас, и это залог наших с ним будущих дружеских отношений.

-- Я знаю... вы ко мне хорошо относитесь, -- тихо и благодарно сказала Ксения Павловна.

-- Поэтому идемте ко мне пить чай.