Меркадэ, капитан гасконских гвардейцев Ричарда, ответственный за охрану, был даже доволен таким удобным для организации обороны расположением войск вдали от осажденной крепости, боясь внезапной вылазки сарацин. За век боев в Палестине много крестоносцев сложило головы по своей беспечности, а теперь, когда Саладин показал Жерару де Ридфору[2] и Ги де Лузиньяну[3] при Хаттине[4], чего он стоит, как стратег, тем более не резон было пренебрегать бдительностью. Обеспечить безопасность главного лагеря вне стен наполовину взятого города было куда проще. Да и несколько случаев чумы… Рядом с Мусорной башней было полно крыс, и в тот квартал без крайней нужды воины Христа старались не заходить.

Эдвард внезапно осознал, что зверски голоден. Да, невыносимо тяжелый день штурма близился к концу, и насущной необходимостью стал ужин, но кто теперь его накормит? Ко всем неприятностям не хватало еще лечь спать с пустым желудком. Конечно, одинокий сквайр волен подсесть к любому костру — примут, но вот чем попотчуют? Аппетит у ратников такой, что через полчаса после начала трапезы гостя угостят разве только объедками.

— А ну, стой! Кто идет?! — раздался окрик часового. Он шагнул к Эдварду, щурясь против солнца и перехватывая поудобнее копье, но, разглядев русые волосы и светлую кожу, улыбнулся.

— Святой Георгий и добрая Англия, — произнес юноша пароль. Открытое мужественное лицо его с добрыми серыми глазами обычно вызывало доверие у людей.

— Поторопись, молодой сэр, не то придется биться за ужин с собаками, — ухмыльнулся часовой, отступая в сторону и пропуская Эдварда между рогатками.

— Я дрался с сарацинами, так что собак на сегодня с меня хватит, — обернувшись на ходу, невесело пошутил тот, и, провожаемый раскатистым хохотом воина, двинулся вглубь бивака воинов короля Ричарда.

Кругом, как назло, звучала только норманнская речь, а впитанные с детства предубеждения мешали ему, чистокровному саксу, одалживаться у завоевателей.