…Напарника Эдварда, Годрита, старшего оруженосца сэра Мэрдока, сарацинская стрела ударила в горло еще на рассвете. А днем, когда на башне, только что отбитой у врага англичанами, союзники-австрийцы вдруг водрузили свой флаг, и главнокомандующий, король Ричард рассвирепел и думал лишь об этом оскорблении, в начавшейся неразберихе и сэра Мэрдока кто-то ткнул копьем ли, мечом, сзади под оплечье, под самую мышку, вряд ли он успел и осознать, что его убили. Австрийское знамя сорвали лучники Меркадэ, над зубцами взмыл в небо английский стяг с драконом, турок снова атаковали, и тут Эдвард и пропустил по голове…

Отряда Мак-Рашена больше не существовало, юноша остался без командира и покровителя, что меняло его положение в корне и отнюдь не в лучшую сторону. Плакали его мечты о золотых шпорах и триумфальном возвращении в родной замок рыцарем и героем крестового похода. Кому нужен безместный юнец, не успевший проявить себя как воин? Многие сеньоры считали дурной приметой взять к себе оруженосца павшего соратника, дескать, сквайру должно гибнуть первым, прикрывая господина, а коли не защитил прежнего хозяина — не сбережет и нового. За ошибку в выборе оруженосца рыцарь часто расплачивается жизнью.

Он растерянно плелся к лагерю. Старый рыцарь был ему вместо отца, суров, но справедлив, ценил храбрость и преданность, золотые шпоры и пояс, казалось, близки, и вот теперь надежда улетела журавлем в небо.

Оставался шанс поймать хотя бы синицу, срочно найти себе нового хозяина.

В этих скорбных думах Эдвард за час дошагал до линии дозоров. Благородные господа-крестоносцы с оруженосцами и слугами разместились в домах у гавани, а кое-кто уже и в захваченной части Акры. На простых ратников жилья, естественно, не хватило, и они кормили комаров в дырявых шатрах, шалашах и у костров на открытом воздухе, благо погода пока баловала теплом и отсутствием дождя.