Царственные львы, точно настоящие, вечно цапались между собой, и эту рознь не пресекла и папская булла о запрещении войн между христианами на время крестового похода. Кое-кто из лэрдов пообещал не тревожить пока английских соседей, а кто-то и нет. В войске крестоносцев горцев старались не задевать, их черные палаши-клейморы отвечали на оскорбление, не медля ни минуты. Гэльские кланы враждовали на родине, но на чужбине гайлендеры всегда стояли один за другого.

У костра сидело и лежало с дюжину воинов в тартановых юбках.

— Эх! Жалко нашего лэрда… Настоящий был рыцарь, клянусь святым Дунканом! Ты оставался с ним, Эд! — горячо заговорил Алан, схватив юношу за плечи. — Как он погиб?! Ты видел?

— Нет, — опустив голову, пробормотал оруженосец, — и никто не видел, я спрашивал.

— Как вы унесли Годрита, он срубил еще двоих нехристей, — продолжил сакс нерадостный рассказ, — потом закричали про знамя Леопольда, все ринулись к башне и оттерли меня от сэра Мэрдока. Я выбрался из этой каши, а он уже лежит в крови. Вынесли за пролом, монах глянул и сказал, что все… конец… Обещали отпеть, потом, в церкви… Я вернулся к цитадели, получил по голове, а дальше толком и не помню ничего…

— Дальше? Дальше эмир прислал парламентеров, и на сегодня протрубили отбой… Он успел что-нибудь сказать? — притянул Эдварда к себе Алан.

— Что он мог сказать с такой дырой в сердце?..

— Как же я к его жене… ко вдове… с такой-то вестью! — растерянно забормотал Алан, уронив руки. — И зачем я понес Годрита? Больше некому было, что ли, лекаря искать?! И ему не помог, и господина не уберег… Ой, какой позор! Хуже и быть не может… Вот ушел, а оно и случилось… Нечего было его слушаться…

— Не уберег?.. От судьбы не убережешь, — подал голос пожилой гайлендер. — Господня воля на все — на жизнь и на смерть!

— Господня, не Господня, а я это горе леди Мэри в подарок не повезу. Да лучше здесь лечь в землю!