Мы, словно лошади, тянем свой воз,

 О луге мечтая и вольных степях.

 И вдруг всё исчезло - и грязь, и навоз,

 Трава под ногами зелёная - Ах!

 Мы солнышку рады, тепло и светло,

 По лугу гарцуем, что есть только сил,

 Но только от скачек живот подвело,

 А нас в это время хозяин кормил...

 И солнышко скрылось, и ветер подул

 И волки завыли у дальнего брода,

 И кто-то пугливый в душе вдруг шепнул:

 --Зачем тебе, дурень, такая свобода?

 "В этой жизни на каждом шагу западня,

 Я по собственной воле не прожил и дня

 В небесах без меня принимают решенья,

 А потом бунтарем объявляют меня".

 Омар Хайям, "Рубаи"

 Глава 1.

 Об экстремальных последствиях обычной вечеринки

 Электричка, взвыв моторами, поползла, набирая скорость. Четверо мужчин с большими сумками, пересмеиваясь, двинулись по тропинке через лесополосу. За их спинами просвистел визгливый гудок локомотива и, тяжело сотрясая землю, загрохотал встречный товарняк, натружено лязгая колёсами на стыках.

 А они окунулись в пахнущую берёзовой листвой и травой прохладу тени, ненадолго спрятавшись от жаркого солнца. Грохот стих и стала слышна рассыпчатая дробь дятла, скрытого в зелёной кроне и писк невидимых глазу птиц. Извивающиеся, узловатые корни замысловатым узором пересекали натоптанную, довольно широкую тропу, грозя зазевавшимся путникам бесславным падением.

 Хотя они не были похожи друг на друга в общепринятом смысле, легкая походка, выправка в сочетании с короткой стрижкой выдавали в них людей, которые либо носят форму, либо носили ее раньше. Что, в общем, истине вполне соответствовало.

 -- Борисыч, -- степенно обратился к самому старшему в компании здоровенный краснолицый Слава Клименко, -- Идти-то далеко?