Ярил еле дождался полдня. Уж и не вытерпел, вышел с постоялого двора на улицу — хоть и лепил снег — прогулялся, до Подола не доходя, вернулся весь вымокший, да как раз вовремя — косматый Зверин почивать улегся, не слыхать его было в зале. Оглядевшись по сторонам, парень обошел стол и юркнул в неприметный дверной проем, ведущий в полутемные покои, освещаемые чадящим светильником. Почти на ощупь поднялся по лестнице вверх, в небольшой закуток с широким сундуком-ложем, покрытым мягкими бобровыми шкурами. На сундуке, повернувшись к маленькому, затянутому бычьим пузырем оконцу, сидела дева в узкой червленой тунике, надетой поверх длинной рубахи и подпоясанной желтым витым пояском с кистями.

— Любима! — прошептал Ярил, откидывая закрывавший закуток полог из толстой узорчатой ткани.

Девушка обернулась, стрельнув темными глазами, иссиня-черные волосы ее стягивал серебряный обруч. Увидев вошедшего, Любима радостно улыбнулась:

— Яриле!

Зевота крепко обнял ее, целуя в губы.

— Тише, тише… Еще войдет кто-нибудь, — оглядываясь, девушка чуть оттолкнула парня. — Не отпускает батюшка за тебя, — погрустнев, шепнула она.

Ярил пожал плечами:

— Так я еще и не сватался!

— Ты-то не сватался, а вот другие… — Любима махнула рукой.

— Кто же? — насторожился парень.

— Да не бойся, батюшка всем от ворот поворот дал. Не по нраву пришлися… — Немного помолчав, девчонка вдруг лукаво улыбнулась: — Правда, я сама ему на ушко до их прихода много чего про женихов тех нашептывала, да не врала, почитай, говорила всю правду. А допрежь того Порубор помогал, выспрашивал.

— И как Порубор поживает? Что-то давненько его не видел.

— На охоту опять кого-то повел. Сказал — княжьих.