Вообще-то, насколько мы поняли, девчонка и не подозревала о том, что Жорик назначил ей свидание. Первый раз он увидел ее на «Динамо», куда ездил недели три назад на стадион поглядеть. Ну! Такие песни он об этой девчонке слагал! Выходило, что это вообще не девчонка, а фея какая-то. Он за ней как пришпиленный потащился увидеть дом и подъезд, в который она зашла. Одета она была, по его словам «нормально», никак не празднично, была с рюкзачком, и явно усталая шла. По этим и по другим признакам Жорик сделал вывод, что она идет домой, после занятий, а не в гости. Чтобы убедиться в этом, он в следующую пятницу — или через пятницу, точно не помню — продежурил во дворе ее дома. И опять видел, как она в тот же подъезд входила, приблизительно в семь вечера, в начале восьмого. Еще две недели он промаялся, витая в мечтах, — просто удивительно, до чего этот ловчила, который любого мог вокруг пальца обвести, умеет иногда в поднебесье витать и такие фантазии выдает, которые с жизнью ну ничегошеньки общего не имеют — и вот решил наконец набраться духу и подойти познакомиться.

Так что можно представить, как он ждал этой встречи.

И вот привел он форму в полный порядок, надел на плечики, повесил, любуясь, чтобы влезть в нее перед общим построением. Тут и заглянул в нашу спальню начальник училища (потому что официально наша школа училищем называется, хоть все мы и зовем ее школой, для простоты, а ее руководителя Осетрова Валентина Макаровича — начальником, а не директором). Заглянул он к нам, прищурился ехидно и говорит: