Он даже забыл про свои рыцарские обязанности по отношению к девушке, которая разом прекратила всхлипывать, наблюдая за развернувшимся действием. Оба они испытывали двойственное чувство: с одной стороны ни желали, чтобы их обидчик понес заслуженное наказание, и вместе с тем молодежь страстно хотела увидеть, как один из столпов местного общества выкрутиться из столь сложного положения.

Стоило отдать должное начальнику станции, даже оконфузившись, он не утратил своего лоска, быстро поднялся и немедленно обрушился на Покровского с новой силой:

- Опричник, царский сатрап, Вам совершенно не помогут эти подлые трюки. Вы можете продолжать мучить меня и далее, но паровоза Вы не получите никогда! Я совершенно не боюсь Вас, поскольку твердо знаю, что пройдет всего лишь день, и Вас самого привлекут к суду за измену и отказ выполнять распоряжения Временного правительства.

Закончив сию пафосную речь, начальник станции величественно скрестил свои руки на груди и гордо вскинул свою голову, не желая смотреть в сторону Покровского.

Но капитан не дал ему возможности насладиться эффектом данной речи:

- Вывести господина начальника на перрон. Пусть он освежит свою буйную голову и покажет свою стойкость на людях,- медовым голосом приказал он. Солдаты моментально исполнили приказ и грубо поволокли свою яростно отбивающуюся жертву. Оказавшись  на перроне, Покровский собирался продолжить прерванный диалог, но в этот момент к нему подбежал фельдфебель Савельев. Рядом  ним стояло несколько солдат, крепко державших двух молодых людей. На одном из них была надета шинель гимназиста, из которой он уже явно вырос, другого украшал потертый пиджак и рабочий картуз. Оба были явно местными, поскольку вслед за ними прибыла толпа местных зевак, обеспокоенных таким поворотом дела.

- Дозвольте доложить, вашбродь,- бодро рапортовал он,- задержаны в расположении эшелона во время проведения агитации. Призывали не поддаваться на происки внутренних контрреволюционеров во главе с генералом Корниловым, арестовать офицеров и сложить оружие.