Только я подошел ближе, из кучи донеслось:

— Нет! Не убивайте меня, у меня ничего нет. — голос был настолько слабый Что невозможно было определить, мужчине он принадлежит или женщине.

Примерно через пол часа, когда Саша покончил с куском копченого сала из моих запасов (я нес маме гостинцы, копченое мясо, сало, вяленую рыбу, деревенский сыр, немного меда и кедровые орешки) Наевшись, Саша смог говорить, он рассказал о том что в каменной части города почто никого не осталось, весь народ бежал в окрестные деревни, что я и так знал. Немного людей осталось в частном секторе, это там где я ночевал, «Частники» иногда подкармливали Сашу, за нехитрые услуги по хозяйству. Еще, народ обжил ГСК (гаражно-строительные кооперативы), которых было достаточно много по периметру города. А так же, много людей, по слухам, обитало на дачах. Садово-огороднические товарищества в избытке окружали город. Но Саша так далеко не добирался. Самое страшное, по мнению моего собеседника, голодные банды мародеров, рыскающие в округе. Американцы засели на территории бывшей воинской части, там заняли ангары и казармы для своих нужд. Окружили свою базу бетонными укреплениями и блок постами. И из своих нор меньше чем взводом не выбирались. Судя по всему, у них были достаточно серьезные проблемы со снабжением. Попыток мобилизовать людей для строительства и восстановления, больше не было. Солдаты занимались лишь тем что, охраняли аэропорт, ГЭС и некоторые крупные объекты, и самих себя конечно. До местного населения, мародеров и других бед им дела не было.

Самого Сашку несколько дней назад ранил в ногу, какой то ублюдок из банды, просто так ради прикола. Я бегло осмотрел рану завязанную грязными обмотками. Специфический запах ударил в ноздри. У Сашки началась гангрена. Если ничего не сделать, жить ему оставалось несколько дней. И я сейчас ничем не мог помочь ему. Чувство тревоги поселилось у меня в груди, ком встал в горле. С этим ощущением я продолжил путь в свой бывший дом.