— Эти должны были вас добить, как я понимаю.
Добровольский откидывает на стуле. Все окружающие изучают его фас с уважением. Но вот Папёнов неумолим.
— Нет, полковник, так все же не получается, — трясет головой капитан ПВО. — Этот все сбросил, тройка не добралась, пара тяжелых опять же. Но кто-то ж разнес наш технический дивизион, так?
— Хрен знает, — гасит бычок авиатор. — Может, все ж эти три «пятнашки» успели что-то отцепить? Какую-нибудь AЛKM, туды ее в качель. Или все ж тот кабель неопознанный. Какая-нибудь джи-пи-эс-наводящаяся дрянь пошла к цели, и все дела.
— Да уж, не «ШРАЙК», — вставляет слово старлей Бояндин. — Тот бы в локатор влупил.
— Если РПЦ выключился, то мог промазать, — подсказывает Папёнов. Сам он в неком сомнении.
— Странно как-то промазал, — вклинивается Мордвинцев. — Прямиком в склад боевых частей.
— Ну… — пэвэошный капитан снова тянет из пачки сигарету. — Оно, конечно, больше километра расстояние, и…
— Однозначно спутниковое наведение! Что же еще? — сообщает Добровольский. — Я б даже допустил некий «Томагавк» со стороны моря. У него размаха хватит пройти даже вдоль Днепра; просифонить над водой в десяти метрах и «оп!». Что, «пендосам» впервые заводить носители в Черноморье? Уж имелись прецеденты. Однако зачем тогда эти самолетные изыски? Для маскировки первого процесса?
— Темное дело, — пожимает плечами Папёнов.
— И точку на нем ставить рано, — констатирует командир 40-й бригады тактической авиации украинских ВВС. — Но, как я понимаю, господа, вы прикатили сюда на танках не для того только, чтобы обсудить прошлое?
— Да, Олег Дмитриевич, — очень серьезно кивает полковник танковых войск. — Будущее важнее.