— Щас, — говорит Добровольский, хапая книгу и листая с таким усердием, будто должен обнаружить там карту острова сокровищ.

— Ага, вот! — восклицает он почти сразу, ибо явно знает, что ищет. — Помнишь, Бояндин, мы с тобой изучали?

— Так точно, — подтверждает старший лейтенант.

Окружающие ракетчики и танкисты безропотно ожидают объяснений: была охота гадать.

— Смотри, капитан, — обращается Добровольский к Папёнову и сует открытую, удерживаемую толстющим указательным пальцем страницу. — Время видишь?

Папёнов молча и даже несколько панически изучает снимок.

— Это в момент вашей работы, правильно? — смотрит на него Добровольский. — Итак, вы завалили одного… пусть уж для допуска, будет «Эф-сто одиннадцать»… Другой, вот, развернулся и ушел. Правильно? Но вот смотри, что тут, на азимуте… — Добровольский наклоняется для уточнения.

— Это? — тычет Папёнов. — А оно…

— Ну да, двигалось, конечно. Еще как! Смотри Дальше распечатку. Видишь?

— Нам бы… В смысле, я все ж «ка-одинщик», не Разведчик. Если б глянул наш…

— Потом глянет. Эта штуковина… ну, номер видишь… она шла на сверхмалых. Наша «Пэ-восемнадцать»

— Нет, не вели. Беспилотник какой-нибудь?

— Какой, к едрёной фене, беспилотник, пан капитан? Скорость вычисляешь?

— Понял, полков… Олег Дмитриевич. А куда он прошел?

— Да никуда не прошел. Вы его точно не подсвечивали? В «луч» не брали?

— Нет, все цели, что видели, обстреляли.

— Короче, думаю, это была еще одна. Причем, не исключено, главная.

Добровольский опять закуривает. Некурящий Мордвинцев недовольно косится на него, но здесь не его танковая вотчина.

— Возможно, это как раз то, что должно было вас прикончить, — спокойно поясняет Добровольский. — Обычная же тактика… Еще в Ливии, кажется… Эти три — «шестнадцатые»

— Ух ты, — говорит Папёнов. — Ну а те, два тяжелых?