– Институт закрыт, – сообщил тот. – Все оцеплено, сотрудники, кроме академика, отправлены в отпуск. Сам Рипкин находится в институте под нашим контролем. Телефонная связь с институтом прервана, работает только наш канал.

– Хорошо, – кивнул головой товарищ Мишутин, вполне одобряя столь крутые меры. – Вы, товарищ майор, свободны, благодарю за информацию, – последнее относилось к товарищу Гребневу.

Майор откозырял и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собою дверь.

– Ты сам видел? – спросил Мишутин у Возгривина, как только они остались одни.

– Сам. Лежит под колпаком и дышит. Спятить можно!

– Похож?

– Копия. Ужас какой-то. Мистика! Сам не верил, пока не увидел.

После этих слов товарищ Мишутин слегка распустил узел галстука и дал волю эмоциям, высказавшись по поводу всех ученых вообще, а биологов в особенности. В этом вопросе товарищ Возгривин был вполне солидарен со своим шефом, поспешив добавить несколько веских слов по адресу разного рода вейсманистов-морганистов, а заодно и косенковцев. Отведя душу, Сергей Михайлович, все еще немного надеясь, что видит страшный сон, тут же вызвал машину с охраной, после чего оба руководителя отбыли в институт.

Наутро члены Главного Совета Правящей партии были созваны на чрезвычайное совещание.

Глава 5

Собравшиеся члены Главного Совета пребывали в недоумении. Двоим из них пришлось прервать поездку по стране, а министр иностранных дел товарищ Згуриди был вынужден срочным рейсом прилететь из столицы соседнего государства, где находился с официальным визитом. Но, зная, что Сергей Михайлович шутить не любит, все, кроме вконец разболевшегося товарища Коломенцева, собрались в назначенный срок в комнате заседаний.