Товарищ Мишутин выглядел очень озабоченным. Он распорядился удалить всех посторонних, даже секретарей и стенографисток, лично прикрыл поплотнее двери и, потребовав внимания, заявил, что товарищ Возгривин имеет сообщить Главному Совету нечто срочное и секретное.

Возгривин, заметно волнуясь, что ранее за ним не замечалось, изложил коллегам все события предшествующих суток – от получения анонимного письма до совместного визита его и Сергея Михайловича в институт. Нечего и говорить, новость была встречена с трудно скрываемым изумлением. Практически все на какое-то мгновение подумали и о незамеченной ими ранее склонности к мистификации у двух столь уважаемых партийных руководителей. Но тон сообщения быстро убедил всех в том, что шутками здесь и не пахнет. В довершение всего Возгривин поколдовал с пультом, и на экране приготовленного заранее видеомагнитофона члены Главного Совета увидели нечто, не только развеявшее их последние сомнения, но и приведшее некоторых из них в ужас.

– Он! – вскричал Андрей Гаврилович. – Господи! Он! Отец наш, т-товарищ Латунин! Я же говорил… говорил, не нужно было могилу переносить!..

– Спокойно! – произнес Сергей Михайлович, и слишком впечатлительный Глава Государства стих.

– Откуда этот Рипкин челюсть-то достал? – поинтересовался практичный товарищ Згуриди.

– Выясняем, – ответствовал Возгривин. – Похоже, не обошлось без его внука – тот служит в роте, которая производила перезахоронение. Скоро узнаем и сообщим подробнее.

– Да о чем это вы! – вновь вступил в разговор товарищ Антипов. – Ведь это же сам товарищ Латунин! Что нам делать? Ведь это же… это же… Хозяин!

– Послушайте! – удивился Николай Иванович Ермолаев. – Что это вы паникуете? Ну, Латунин, так что? В конце концов, почему бы и нет. Разберемся, пенсию дадим…

– Какую пенсию! – всплеснул руками Антипов. – Ведь нам же ответ придется давать! А он спросит! Он все нам припомнит!.. А ведь у меня семья, внуки, правнуков трое…