Бойцы спорили о том, когда же командиры дадут, наконец, приказ бить немецких «союзников». Сперва необходимо отбросить Оладьина от Луги, это ясно, а дальше? Одни считали, что красные обратят штыки против немцев не раньше захвата Новгорода и Пскова, другие полагали, что это случится после первых же успехов против белосеверороссов и как только Красная армия завершит разгром Деникина.

Дверь распахнулась, и, двигаясь мягко, но необычайно быстро, из нее выскочил китаец в форме североросского солдата. Никто из рабочих не успел даже вскрикнуть, не то что сдернуть с плеча винтовку, когда китаец высоко прыгнул прямо с крыльца. Нанеся в прыжке удар ногой в солнечное сплетение ближайшему противнику, он, приземлившись, с необычайной ловкостью полоснул ножом, который держал в правой руке, по горлу оказавшемуся рядом с ним рабочему. Выскочивший вслед за ним майор в мгновение ока оказался рядом с третьим врагом. Быстро и ловко сделал подножку, но, не дав красному бойцу упасть, обхватил его шею и на вид легким движением сломал ее. Вслед за майором появился высоченный солдат, косая сажень в плечах, молниеносно всадил примкнутый к винтовке штык в горло еще одному противнику, высвободил оружие, с удивительным проворством перевернул его в воздухе и со всей силы впечатал приклад в переносицу последнего остававшегося на ногах бойца рабочей бригады.

Весь бой занял не более пяти секунд. Никто из подвергшихся внезапной атаке не успел оказать сопротивления. Выхватив из кобуры пистолет, майор сделал несколько шагов вперед, опустился на колено, наведя оружие в ту сторону дороги, откуда могли появиться новые противники, и негромко скомандовал:

— Мертвечину — в амбар. Того, что взял Ю, связать и с их командиром — в лес. Я их там допрошу.

* * *

Через несколько часов майор Колычев стоял перед своим начальником. Генерал-майор Алексей Татищев, молодой человек двадцати трех лет, был одним из «выдвиженцев смутного времени», как называл этих людей Колычев.