Вэри улыбнулась в ответ мамашам, а затем резко наклонилась к наглому малышу и громко щелкнула зубами в миллиметре от его носа. Ребенок в ужасе отпрянул, заревел. Мамаши закудахтали вокруг него, с осуждением глядя на Вэри.

— Моя бабушка делала точно так же, — произнес кто-то рядом. — Она считала, нужно всегда быть готовым к опасности.

Вэри обернулась. Пока она занималась экстремальным воспитанием, за ее столик подсел один из черно-белых клерков. Но теперь она узнала лицо. Ну да, лист в листопаде. Он был немного постарше ее, лет тридцать.

— Разве я так плохо выгляжу, что напоминаю вашу бабушку, господин Масару?

— О нет, извините, я не хотел вас обидеть! — Он неуклюже поклонился, не вставая из-за стола. — Лишь хотел заметить, что близкие люди часто не дают детям тех знаний, которые дают… не столь близкие. Мой дед продавал первые электронные синтезаторы. А отец сделал состояние на караоке-машинах и оборудовании для диджеев. Дед часто ругал отца за то, что он убивает живую музыку. Когда я принял семейный бизнес и занялся музискинами, я еще не понимал, что имел в виду дед. А сейчас понимаю. Я не знаю, какие технологии прогнозирования используют у вас в Артели…

— Я не уполномочена говорить об этом, — отрезала Вэри.

— Нет-нет, я не то имел в виду! Я восхищен вашими прогнозами, хотя они и неприятны для нашей компании. Но ваши выводы подтверждаются нашими аналитиками. Они тоже считают, что велик шанс большого краха. Люди вот-вот перестанут слушать музискины… в их продукте стало чего-то не хватать. Машины словно зациклились на переборе уже известных мелодических паттернов, и слушатели неосознанно чувствуют это. Создание инкубатора живых композиторов-людей под видом психиатрической клиники — гениальное решение! И я хочу поблагодарить вас за эту разработку.