Одна Лиз стояла в воротах, скрестив руки, и глядела на нас ледяным взором.

— Где это вас носило? — строго спросила она.

— Лиз, улыбнись, — сказал я. — Что такое пять минут, когда впереди вечность?

Мои слова не произвели на нее никакого впечатления.

— Вы опоздали на десять минут. Вам что, не нужна эта работа? Мадам Кларис не наймет нас, если сочтет ненадежными.

Возразить было нечего. Конечно, она права. Зануда, но права.

Когда мы шли по дорожке, я заметил, что кто-то наблюдает за нами из-за занавесок.

Не успела Лиз позвонить, как дверь открылась.

— Гляди, привидение! — шепнул я Ришель.

Ришель поджала губки. Она тоже видела, как качнулась занавеска.

— Заходите, — проскрипела хозяйка дома.

Мадам Кларис, полная дама средних лет с большими темными глазами и длинными крашеными черными волосами, была одета на манер хиппи: длинная юбка, белая блузка с широкими рукавами, безрукавка всех цветов радуги, усыпанная маленькими, вшитыми в ткань зеркалами. Видок тот еще!

— Проходите, проходите, — пропела она.

В доме было темно и мрачно. Двери и окна закрывали бархатные шторы с хрусталиками, кисточками, помпончиками.

— А где же магический шар? — прошептал Том.

Слух у этой женщины был что надо.

— Мне не нужен магический шар, — не оборачиваясь, сказала она. — Я ощущаю мистическое излучение, если вы понимаете, что я имею в виду.

— О да, конечно, понимаю.

Я подмигнул Санни. Она давилась от смеха.

Лиз хмурилась. Элмо и Том посмеивались.

— Ваш дом просто великолепен, — воскликнула Ришель.

— Благодарю тебя, дорогая. — Мадам Кларис обернулась и, посмотрев на Ришель большими темными глазами, промурлыкала: — Ты чувствительна. Очень духовная девочка. Уж в этом-то я разбираюсь.

Ришель просияла и взбила волосы.

— В Ришель нет ничего духовного, мадам Кларис, поверьте мне, — сказал я.