Ну и кому я собирался звонить?

И по какому поводу?

Экран терминала-2 был чёрен и пуст.

Я облизнул потрескавшиеся губы, кинул взгляд на пистолет, лежавший на холодильнике. Надо было кому-то рассказть, да…

Включив терминал-2, я почти выкрикнул – «Лена, Киев!»

«пожалуйста, подождите, идёт соединение».

Жду, подумал я.

Экран заполыхал и тут появилось лицо Лены. Она была в какой-то комнате, где стены были завешены цветастыми коврами. Она осунулась ещё больше с того момента, когда я видел её в последний раз, под глазами появились мешки. На лбу у неё была неизменная красная точка. Ленка улыбнулась, правда, довольно слабо.

– Димка? Войд? Ты где? – её голос скрежетал из динамика. Всё-таки в Киеве была плохая сеть.

– В Москве, где ж ещё… ты как, сеструха? – разговаривая с ней, я не мог не улыбаться.

Лена сморщила нос от удовольствия и вытянула шею, как будто что-то рассматривая за моей спиной.

– Ааа, кактус-то жив. Я думала, ты его в первые же дни загубишь. – выглядела она довольной.

– Ну да, конечно. Можешь представить, я за ним ухаживал…

– Да, двадцать раз. Ты за собой-то не можешь уследить, а тут кактус… у тя рожа как кактус, вот что…– сказала Ленка и хихикнула.

– Лен, короче… ты как там? Эти твои, кришнаиты, тебя не обижают?

– Войд, о господи, сколько раз тебе говорила – никто меня не обижает, и перестань строить из себя заботливого брата. Ни к чему это… ты ведь по делу звонишь, так? Что-то случилось, у тебя это на лице написано. – сказала она, озабоченно всматриваясь в моё лицо. Вот же стервочка, ничего от неё не скроешь. А ведь плакса жуткая…

– Ленусь, вообщем так… у твоих этих, хари-кришна-хари-рама ничего посильнее «робола» не найдётся?

Её брови сдвинулись у переносицы. Она сложила руки на груди.

– Так, братишка, в чём тут дело?