Мой желудок не очень лестно отозвался о перспективе поесть. Но я знал, что открыть холодильник нужно…

Мне и не нужно было представлять, что моя рука бесконечно-резиновая и на расстоянии многих километров от меня. Это так и было.

Самое хорошее в зомбировании заключается в том, что ты совершенно спокоен. Тебе не о чём волноваться. Это у кого-то другого болит голова, вздувшаяся от принятых решений.

Твоё дело – выполнять.

И не забивать свою голову всяким хламом.

Думать – вредно.

Вот я и не думал тогда. Я был чьей-то марионеткой, куклой на верёвочках, не лишённой, правда, кое-какого самосознания.

Так что, открывая холодильник, я и не думал находить там чьё-нибудь замороженное сердце или язык или, например, отрезанный хуй в банке.

Я даже не боялся.

Мой большой палец ложится на углубление в ручке фриджа. Я и не думал, что он не разрешит мне доступ.

Отпечаток совпал.

Я буквально слышал под кожей блестящий металл ручки.

Мимоходом заметил, что вся моя длинная-длинная рука покрыта большими, злыми и красными порезами.

Будто кто-то пытался вырезать некий садистский орнамент на моей коже. Но мне было, в общем-то, всё равно.

Мне надо было поесть.

Я дёрнул ручку.

Я дёрнул ручку.

Я дёрнул ручку.

Алиса была умной девочкой. Поэтому, когда она нашла пузырёк с надписью «выпей меня!», она была осторожной. Ведь известно, что, если разом осушить пузырёк с пометкой «Яд!», рано или поздно почувствуешь недомогание. Она осмотрела пузырёк и ничего предосудительного не нашла. И выпила. Вообщем, ничего страшного с ней не случилось…

Я был по сравнению с ней сущим придурком.

Галогеновая лампочка щедро осветила покрытые инеем стенки фриджа.

Синим таким цветом осветила…

Холодильник дохнул на меня могильно-холодным воздухом.