Озбей снял солнечные очки, картинно сложил их и убрал во внутренний карман пиджака. Подняв блестящую чашечку, он глянул на Старлица поверх ее золоченого ободка.

— «Продажа всей концепции», — процитировал он.

— Совершенно верно. — Старлиц сделал глоточек, жмурясь от удовольствия. Восхитительный кофейный вкус, тонкий оттенок кардамона. Дела шли отменно.

Озбей склонил набок голову с безупречной прической.

— Мы продаем всю упаковку. Вместе с парафином.

— Таков дух времени, — вздохнул Старлиц. — Дух постмодернизма, так сказать.

— Например, у нас хорошо расходятся пластмассовые куколки.

— Участницы «Большой Семерки» в уменьшенную величину, — поправил Старлиц турка.

— Популярнейший товар у детей. Вместе с блеском для губ, свечами, огромными башмаками.

— Еще чудо-бюстгальтеры «Большой Семерки», их колготки. На всех этих штучках мы и вылезаем.

Озбей поставил чашку и подался вперед.

— Кто поставляет вам одежду?

— Главным образом Индонезия. Вернее, поставляла до валютного кризиса.

Озбей оперся локтями о сверкающий мраморный столик.

— Мой дядя-министр заинтересован в торговле турецкими аксессуарами. Он очень влиятельная фигура в турецкой промышленности.

— Надо же! — Старлиц задумчиво поскреб двойной подбородок. — Чрезвычайно любопытно.

— Мой дядя-министр обладает большим влиянием в Турецкой Республике Северного Кипра.

— Республика — крайне интересное место. — Старлиц тоже подался вперед. — Пробыв на турецком Кипре всего неделю, я понял, что это страна огромных возможностей. — Он насмешливо поднял мясистую руку. — Знаю, знаю, некоторые утверждают, что на греческой части лучше развита туристическая индустрия. Но, на мой взгляд, греческий Кипр — это вчерашний день. Там перестарались и уже исчерпали свои возможности. Все эти ночные клубы, разгул, большие круизные суда из Бейрута…