Но он не мог заставить себя ударить ее. Не мог пойти по трупам, даже если трупы эти просуществуют всего несколько мгновений — столько времени, сколько ему потребуется для того, чтобы добраться до квартиры и запустить программу загрузки.
«Я не могу убить человека!»
Бабка поправила очки на носу и… И волна облегчения захлестнула Славу. На ней были ЧЕРНЫЕ очки. Черные очки слепого. А палка, которую она держала в руках, не напоминала обычную трость — она была тоньше и длиннее.
— Вам помочь, бабушка? — спросил он, желая как можно скорее вывести ее из дверного проема, дабы проскочить внутрь, пока мимо не прошел кто-то зрячий. — Выходите, я посторонюсь.
— Ты веришь в Бога, мальчик? — вдруг спросила она скрипучим старческим голосом, совершенно не вязавшимся с ее тучным обликом.
Какой он ей, к чертям, мальчик? Двадцать два, как никак… Или его голос от пережитого волнения, просто стал настолько высоким, что его можно перепутать с юношеским?
— Немного, — озадаченно ответил он.
— А ты знаешь, как Господь сотворил этот мир?
Слава молчал, справедливо решив, что этот вопрос риторический, и ожидая продолжения тирады.
— Ты должен знать! — продолжила старуха, улыбаясь беззубым ртом, похожим на темный провал. — Сначала было слово…
— Да… — подбодрил ее Слава, и попытался взять под руку, чтобы помочь ей выйти наружу — эта неожиданная встреча начинала все больше и больше нервировать его…