Мы пытались одурачить сами себя, ведь все жители города — даже мы, дети, — ходили, поминутно оглядываясь, опасаясь нападения Вытрясателя.

Сейчас я расскажу вам, как «Великолепная шестерка» оказалась замешанной в эту историю.

В пятницу днем я сидел на уроке английского и умирал от скуки. Мистер Ларсон говорил так тихо, словно пытался нас загипнотизировать. Он хороший парень, этот мистер Ларсон, но его уроки никак не назовешь увлекательными.

Тебе хочется спать, Том, думал я, очень хочется спать…

Несмотря на все мои попытки сосредоточиться, мысли разбегались. С тем же успехом мистер Ларсон мог бы обращаться к нам на монгольском языке.

Ну когда же, наконец, звонок?!

Ришель сидела рядом со мной и, чуть наклонив голову в сторону, изучала свои ногти.

Старая добрая кисуля-красотуля Ришель. Она тоже не слушала, что там вещает старик Ларсон, но на лице ее был написан неподдельный живой интерес. Она постоянно кивала, словно соглашаясь со стариком.

Короче, я открыл тетрадь и принялся рисовать Ришель. Она походила на Белоснежку.

Ее волосы были аккуратно причесаны, словно сделанные из пластика или покрытые килограммом лака. Небось причесывалась часа три, не меньше, прежде чем отправиться в школу.

Ришель всегда выглядит потрясающе. Она из тех людей, которые, проблуждав неделю в лесу под дождем, выходят оттуда такими, как будто сошли с обложки журнала. Я же из тех парней, которые даже в смокинге похожи на бродяг. Правда, смокинга мне надевать ни разу не доводилось.

Повернув голову в мою сторону, она увидела, чем я занят, и наградила меня испепеляющим взглядом, который ясно говорил: как-ты-смеешь-рисовать-мой-портрет-не-спросив-на-то-разрешения? «Прекрати!» — беззвучно произнесла она.

Когда же этот звонок? Может, часы остановились?

Из нас шестерых в команде — меня, Элмо, Лиз, Санни, Ника и Ришель — последней живется легче всего. Учителя готовы есть у нее из рук. Буквально все проходит для нее безнаказанно.