И нашей высшей валюты — времени, и самого нашего дорого дома — Родины! О Родине всегда найдётся кому позаботиться, есть кому подставить вам плечо в этом деле. А с близкими людьми такое не проканает! Никто не подставит вам плечо, когда вы в ссоре с самыми близкими и родными людьми! Всем ясно? Я ясно расставил акценты? Все закивали, одобрительно угукая. Бедняков повернул лицо к Коммунистову:

— Остальные мои вопросы?

— Медведя она взяла, потому что это её любимая игрушка и ближайший друг.

— А ничего, что он хранит в своей памяти коды к 75 поцентам запусков?

— Она этого не знает…

— Мы можем сменить коды ко всем запускам, — предложил узурпаткоммисар по вопросам коммуникаций и электроники.

— Долго и нудно. Думаю, команда уже дана?

— Ваша правда, Диктатор, — кивнул узурпаткомиссар Хлестов, невысокий и плотненький выходец из Сибири. — Уже меняем.

— Хоть в этом успеваем. А что делать с картами штабов, которые хранятся там же? В памяти Славы? Заменим всю планету?

— С этим никак. Базы, коммуникации и магистрали мы не сможем передвинуть, — покачал головой Коммунистов.

— Вот-вот. Третий вопрос?

— Понимает, конечно, что она хорошая мишень. Но она цель для врагов Диктата, а его она не любит, раз не любит меня, олицетворение оного для неё.

— Слушай, Прохор Пантелеевич, — Диктатор сощурил глаза. — Я тебя расстреляю.

Я тебе серьёзно это говорю. Мы тут убиваемся, строим на руинах страну, Родину! А ты с дочерью наладить отношения не можешь. Какой же ты узурпаткомиссар, если у тебя дома не всё в порядке? И эти твои личные проблемы создают проблемы нам всем — всей стране.