— Ольга Григорьевна, извините, у нас контрольная работа. Про коллектив вы им на классном часе расскажете. А теперь, к сожалению… Куда бы тебя посадить, — задумчиво протянула она, обращаясь уже к новичку. Видишь, как получилось, сразу на контрольную угодил… Что называется, с корабля на бал. Ну, да ничего. А садись-ка ты поближе… — она обвела класс долгим взглядом. — Ну, хотя бы сюда, с Максимом. Он у нас мается одиночеством… Ладно, приступим. Елисеева, раздай тетради! И быстренько.

Классная, поняв, что поболтать не обломится, ускользнула из кабинета, жирная Алка Елисеева, староста-отличница, принялась бегать между рядами, одаривая народ тетрадками, а новичок подсел ко мне.

Мне это, в общем, пофигу было. С Вадькой Зверухиным, моим извечным соседом, у нас уже два месяца имел место неустойчивый мир, но Вадька пятый день валялся дома с температурой, и я, стало быть, пребывал в не таком уж тоскливом одиночестве. Так что подселение новичка — это как шило на мыло. Мне не жалко.

— Ты вправду из Дальногорска? — шепнул я ему, когда Светлана Львовна отвернулась к доске.

— Угу, — кивнул пацан.

— И как там? — вякнул я по дурости.

— Плохо, — односложно буркнул он, доставая из сумки пенал.

Только теперь я сообразил, что имела в виду Ольга, предупреждая насчёт лишних вопросов. Могли бы, между прочим, и сами догадаться. Телик все смотрят, про тамошнюю военную разборку в курсе.

Но скоро мне стало не до общения с Лёшкой. Заботливая наша Светлана Львовна приготовила моему второму варианту такие пакостные примерчики, что хоть стой, хоть падай.

Я, конечно, не стоял, не падал — сидел. Но в голове уже отчётливо нарисовался украшенный синим «лебедем» дневник, багровые разводы на папашиных щеках. И то, чем соприкасался я со стулом, заныло весьма даже неприятно.

Очевидно, мысли о недалёком будущем отразились на моём лице, и Лёшка — ну совершенно ещё незнакомый мне пацан, — это просёк. Что-то нацарапав на бумажке, он осторожно, лёгким движением рукава, подтолкнул её ко мне.