— Вот он бредит! — рассмеялся Женя.

— Кто ещё из нас пургу несёт? — возмутился Лёша.

— А что есть в картинах Леонардо да Винчи? Полёт мысли, взрыв чувств, вдохновение, застывшее на холсте — и целая куча бесполезной графической информации. А исходники? Тот же полёт мысли, ещё какой водоворот чувств и переживаний, вдохновение, застывшее на мониторе — и каждая буква кода служит для того, чтобы нести радость пользователю!

— Тебя бы все искусствоведы разом вздрючили… — протянул Лёша. И задумался. Что сказать этому фанатику?

— Мужики, давайте ещё возьмём водки, — предложил он. И сказал так, что его слышал только Петро:

— А потом я тебе возражу!

От первых рюмок Лёша захмелел. Но хмель отпустил его, лишь только он, любитель античного искусства, выслушал сумасшедшую доктрину Рейдера.

Пьянка уже перешла в ту стадию, когда закуска заканчивается, но о ней все забывают, потому что водка идёт, как вода. И, если за столом сидит кто-то приближенный к искусству, начинаются разговоры о возвышенном. Начинаются поиски смысла жизни и сермяжной правды, меланхолические проекты переустройства мира, вздохи о тернистых путях к Богу. И почему-то появляется большое желание обнять своими дланями всё разумное человечество.

Пока Лёша усиленно размышлял над своими возражениями, Рейдер продолжил.

— В скором времени появится новый жанр искусства. Точнее, он уже появился, но ещё никто не догадался отнести его к искусству. Догадываетесь, о чём я?

Лёша задумчиво покачал головой. Женя промолчал.

— Компьютерные игрушки! — уверенно произнёс Рейдер. — Новое слово в искусстве — это компьютерные игрушки!

— Как это? — оторопел Женя.

— Так это! Компьютерные игрушки вполне могут, если не вытеснить, то конкурировать с Великим Немым. Ведь в чём сила кинематографа и мультипликации? В том, чтобы заставить зрителя плакать, смеяться, испытывать страх… Ну, и всё такое.